Первобытный остров: Sailren и жертва Шилен

Есть на краю мира остров, где время остановилось. Там, за морем, по земле всё ещё ходят твари старше самого Адена — исполинские ящеры, каких не сыщешь на материке. Люди зовут это место Первобытным островом. А те немногие, кто знает его правду, зовут его иначе: последней темницей, что стережёт богиня смерти ценой собственной души.

Остров, которого боятся боги

Начать надо с того, как это место пугает. Динозавров Первобытного острова не встретить больше нигде — и это, говорят знающие, великое счастье.

«Нет в Адене ничего подобного, уж поверь мне! По словам мудрых чародеев, даже боги и Гиганты страшились этих динозавров. В Адене их не найти — и слава богам, — но на том странном острове они всё ещё во множестве».

Из рассказов у пристани Первобытного острова

Вдумайтесь: даже боги и Гиганты боялись этих зверей. Гиганты — те самые, что дерзнули потягаться с богами и были стёрты в прах за одну ночь. И вот их-то приводили в трепет ящеры Первобытного острова. Это не просто дикий край — это уцелевший клок первомира, тот дикий и древний хаос, что был до всякой истории, прежде людей, прежде эльфов, прежде даже войн богов. Капитан Marquez водил туда экспедицию исследователей; отряд давно распущен, а сам он теперь смотрит за пристанью. Вся мудрость острова уместилась в одну-единственную книгу — единственную в своём роде летопись его мифов, которую Marquez разыскивал годами.

Дети Шилен

И всё же на этом острове богов и чудовищ живут люди — вернее, племя, что зовёт себя Elroki. И зовут они себя не абы как, а «детьми Шилен».

«Дети Шилен, внемлите. Не страшитесь её, хоть и окружена она хладом смерти. Я, Karakawei, шаман племени Elroki, говорю вам: однажды она вновь восстанет и воссядет на небесах, и в тот день опять возьмёт вашу руку в свою».

Karakawei, шаман Elroki

Некогда Elroki были великим народом. Они сумели то, чего страшились боги, — укротить динозавров. Оружием им служил священный топор Gazkh, дарованный, по их словам, самой матерью-Шилен: «сила порядка в их руках», что позволяла подчинять свирепых ящеров. Их воины приносили Клятву Воина, проходили суровый обряд посвящения, а на охоте вязали даже тираннозавра древним ремеслом — приёмами с диковинными именами, Kabokula, Tapirawa, Shabonoba. Но те дни миновали. Ныне Elroki обнищали и рассеялись; сила их, по слову вождя, «вытекла, как вода из разбитого горшка», и всё, чего они хотят, — вернуться в родное Затерянное Гнездо и возродиться как встарь.

Великая жертва

Но Затерянное Гнездо им не вернуть. Ибо там, в самом сердце острова, скован величайший из зверей — Sailren, — и держит его печать, которую поставила сама Шилен, заплатив за неё страшную цену.

«Знай же: в давние времена мать-Шилен принесла великую жертву, дабы заточить здесь Sailren. А после изваяла свой каменный образ и наделила его силой печати, поставив стражем сего места, чтобы Sailren оставался в оковах. Я — каменное изваяние Шилен».

Каменное изваяние Шилен, последний страж Sailren

Богиня не просто заперла чудовище и ушла. Она вложила частицу себя в камень — выточила собственный образ и вдохнула в него силу печати, чтобы тот вечно стоял на страже. А ещё разделила эту силу с народом Elroki, вручив им топор Gazkh: пока каменные стражи стоят, а дети Шилен держат топор, Sailren и его ящеры прикованы к Затерянному Гнезду. Целый остров держится на жертве одной богини да на верности одного забытого племени.

Цена, которую забыл мир

Вот теперь — самое горькое. Что это была за «великая жертва»? Ответ знают лишь Elroki, а мир его забыл. Печать Sailren стоила Шилен всего.

«…что Шилен претерпела несказанную трагедию после того, как запечатала Sailren. Бедную богиню отвергли её родители, братья и сёстры; отринутая всеми, она обратилась в богиню смерти. Мир нынче забыл об этом…»

предание Elroki

Вот оно, скрытое дно всей истории падения Шилен. Мир помнит её как холодную владычицу смерти, мать тёмных эльфов, вечную мятежницу против небес. А маленькое племя на краю света помнит другое: что прежде она заслонила собой мир от твари, которой боялись сами боги, — и что за этот подвиг родня отвернулась от неё, и свет отринул её, и обратил в богиню смерти. Забытые дети хранят память о том, что забыли все: их богиня стала «злой» не сразу и не просто так. Первый её шаг во тьму был жертвой.

Печать слабеет

А теперь древние оковы ветшают. Каменное изваяние источено ветром и дождём — верный знак, что стоит оно здесь очень, очень давно. И сил у него всё меньше.

«Мы с другими изваяниями и силой тех, кто держит Gazkh, сдерживаем Sailren и его свиту. Но они мало-помалу рвутся на волю, и мощь их уже расползается за пределы Затерянного Гнезда… Если стражи падут совсем, Sailren со своей сворой вырвется — и весь этот остров, и всё на нём сгинет. Увы, Шилен нет рядом, чтобы защитить нас!»

Каменное изваяние Шилен

«Шилен нет рядом» — в этих словах вся печаль острова. Богиня отдала за печать душу, но самой её здесь нет; остались лишь стынущий камень с её лицом да горстка её детей. Сила зверя уже сочится за старые границы, отравляя Первобытную равнину, и держится всё на честном слове — на дряхлеющих истуканах и на топоре, что переходит из руки в руку. Первомир рвётся обратно в мир, и заслон ему — одна лишь память о жертве, которую мир не помнит.

Вера забытого племени

И всё-таки эта повесть — не только о звере и не только о забытом подвиге. Она о верности. Мир отвернулся от Шилен; люди, по слову её жрецов, «разносят о богине ложь, отрицая, что она — податель и жизни, и смерти». А дети Elroki, нищие и гонимые, на краю гибнущего острова — не отреклись.

Их шаман всё так же обещает своему народу день, когда отвергнутая богиня вновь взойдёт на небеса и возьмёт их за руку. В этом весь Первобытный остров: клочок первомира, что стерегут не громом небес и не воинством ангелов, а тихой верностью — камнем, что помнит лицо богини, и племенем, что помнит её жертву. Боги боялись этих зверей и отвернулись от той, что их сковала. А забытые люди на забытом острове держат печать и ждут — что однажды справедливость всё же вернётся, и та, кого нарекли смертью, снова окажется той, кем была вначале.