Innocentin: жрец, которого забыла церковь
Верховный жрец Айнхасад, которого его же церковь низложила и забыла — а иные и вовсе поминают как казнённого еретика. И всё же именно этот опальный старик один сражается с наползающей тьмой.
Источник По внутриигровым диалогам: верховный жрец Innocentin (#021 «Скрытая правда», #022 «Трагедия в лесу фон Хелльманн», #638 «Искатели Святого Грааля»); ответы храмовников о его опале.
Есть святые на алтарях, а есть те, кто в одиночку держит стену, пока алтарь спит. В пыльной ссыльной библиотеке сидит старик, которого его же церковь вышвырнула и забыла; иные и вовсе поминают его как еретика, давно казнённого на ведьмовских процессах. А между тем именно он — а не блистательный храм — по сей день сражается с наползающей тьмой. Имя ему Innocentin.
Низложенный
Когда-то Innocentin был верховным жрецом Айнхасад, богини света. А потом всё рухнуло — и не от вражьего меча, а от своих же.
«Ты проделал весь этот путь, лишь бы отыскать меня? Да, был я когда-то верховным жрецом — покуда неудачные придворные дрязги не упекли меня в эту треклятую библиотеку!»
Innocentin
Его сгубила не ересь, а церковная политика: интриги, «придворные дрязги» — и вчерашнего верховного жреца задвинули пылиться среди книг. А следом пришло худшее — забвение. Спроси о нём иных служителей храма, и услышишь:
«Innocentin? Это не из тех ли дьяволопоклонников, что казнили на старых ведьмовских процессах? Не слыхал о таком, спроси кого другого».
из ответов храмовников
Вот цена опалы. Мало того что низложен, — его ещё и путают с казнённым еретиком, а кто помнит — махнёт рукой: «да он, поди, давно нищенствует». Человек, отдавший жизнь свету, вычеркнут своими же и оболган. Казалось бы, тут и сломаться. Но Innocentin не сломался — он взялся за дело, до которого храму не было ни малейшего дела.
Вещий сон
Ибо, пока сытый храм дремал, опальному старику стали сниться сны — один и тот же, ночь за ночью.
«В моём сне я гляжу сверху на Лес Мёртвых… И вдруг чудовищные взрывы сотрясают лес, и полчище нежити катится на меня… Это, без сомнения, весть от богов!»
Innocentin
Там, где другие увидели бы дурной сон и перевернулись на другой бок, Innocentin разглядел предупреждение небес. Тьма Леса Мёртвых, проклятие, что погубило дом фон Хелльманн, — всё это грозило вырваться наружу, и во всём Адене лишь один выброшенный из храма старик читал знаки и бил тревогу. Пока церковь его не помнила, боги, похоже, помнили его — и слали вести именно ему.
Наперекор канону
А дальше Innocentin делает то, за что иного жреца света и вправду свели бы на костёр. Чтобы дознаться правды о Лесе Мёртвых, он идёт на прямой сговор с тьмой.
«Со дней моих в храме я многому научился из премудрости дикой земли. В такие времена души мёртвых нужно умилостивить! Отнеси это распятие Великой Магистрессе тёмных эльфов Tifaren и попроси её сотворить некромантию. Она сумеет рассказать, что на деле стряслось в Лесу Мёртвых…»
Innocentin
Верховный жрец Айнхасад посылает за некромантией к тёмной эльфийке — служительнице Шилен, богини смерти! По церковному канону это немыслимо, чёрная ересь. Но Innocentin давно перерос букву: он умилостивляет мёртвые души, поднимает их, чтобы допросить, — не из тяги к запретному, а потому что иначе правды о наступающей тьме не добыть. Там, где храм видел бы святотатство, он видит долг. Оттого-то его и зовут еретиком — но еретик этот делает работу, которую забросили «праведные».
Хранитель Грааля
И это не единственная стена, которую держит забытый старик. На нём же — и святыня, за которую иначе взяться некому.
«Меня встревожило то, что творится в последнее время в Языческом храме. Они положили глаз на Грааль Великолепия святой Солины! Если их не остановить, боюсь, случится нечто ужасное и непоправимое».
Innocentin
Язычники — культисты богини смерти — тянутся к священной чаше казнённой святой Солины, и последним заслоном на их пути стоит не сияющий храм, а всё тот же опальный жрец из библиотеки. Реликвии Солины — те самые, что отпирают путь к богу-императору Баюму, — и Innocentin понимает их цену лучше, чем целая церковь. Забытый всеми, он один стережёт то, что нельзя отдавать во тьму.
Вера, которую выбросили
В этом вся горькая правда его судьбы. Церковь низложила и забыла своего самого верного слугу — а он в ответ не отрёкся и не озлобился, но продолжил делать её работу там, куда её самой не хватило духу заглянуть. Пока храмовники спорили о чинах и путали его с казнённым колдуном, опальный старик читал вещие сны, торговался с тёмными эльфами за правду и своей рукой прикрывал святыни от язычников.
Вот кем оказываются истинные хранители веры — не теми, кто стоит на алтаре, а теми, кто держит стену, когда это стоит всего. Innocentin — тихое напоминание о том, что «еретиком» слишком часто нарекают как раз самого преданного; что церковь способна вышвырнуть лучшего своего сына и не заметить потери; и что, когда на мир по-настоящему наползает тьма, спасает его нередко не власть с золотым посохом, а забытый праведник в пыли, которому просто не всё равно.