Даймон Белоглазый: тот, кто хотел очистить мир
Чудовище, что мечтало выжечь из мира всё зло — и ради этого само стало худшим злом. Тёмная половина растерзанного богиней всевидящего ока, ослепшая на свет.
Источник По внутриигровым диалогам: Око Аргоса (#601 «Всевидящие очи», #602 «Тень света», #604 «Даймон Белоглазый, ч.2») — раскол Аргоса, кара от Айнхасад, порабощённые монстры Зачарованной долины.
Не всякое чудовище рождается из злобы. Иное рождается из мечты об очищении мира — и оказывается страшнее любого демона бездны. В Зачарованной долине сидит такое: существо, что вознамерилось выжечь из мира всё зло, и ради этого само стало худшим злом. Имя ему Даймон Белоглазый. А начиналось всё с ока, что видело слишком много.
Тысячеглазый свидетель
Жил-был Аргос — существо о тысяче глаз, что видело в мире решительно всё. Это он был вечным осведомителем богов: он донёс Айнхасад о запретной связи Шилен и Гран Каина, он же выдал укрывшуюся Эву. От его тысячи глаз не могло скрыться ничто.
«Давным-давно, когда тело моё было ещё цело, тысяча моих глаз доносила мне обо всём, что творится в мире».
Око Аргоса
Всевидение — дар страшный. Тот, кто видит всё, видит и всё худшее. И однажды этот груз оказался Аргосу не по силам.
Раскол взгляда
Когда народились четыре расы, мир стал слишком сложен, чтобы уследить за всем сразу. Аргос стал открывать лишь по пятьсот глаз в день — и от этого его разум надвое треснул.
«Одна половина моего разума сосредоточилась на тёмных делах мира — на войнах, убийствах, предательстве и порче. Эта часть омрачилась, впала в тоску и возжаждала выжечь из мира буйствующее зло. Другая же сосредоточилась на светлой стороне — на любви, искусстве, отваге и верности — и полюбила всё благородное».
Око Аргоса
Вот в чём корень всей трагедии. Одна половина Аргоса смотрела только на тьму мира — и, ничего кроме тьмы не видя, пришла к простому и жуткому выводу: мир нужно очистить, выжечь заразу зла целиком. Другая смотрела только на свет — и полюбила мир. Один свидетель, два взгляда, и между ними — пропасть.
Растерзанный богиней
А потом Аргоса постигла кара — и как раз от той богини света, которой он столько служил.
«В жестокой войне богов и гигантов я отказался выдать укрытия исполинов. В ответ Айнхасад разорвала тело моё на части и вырвала мне глаза! А останки бросила в эту долину. Мало-помалу два самых больших моих ока прозрели — одно к свету, другое к тьме. Я — око, что осознало свет».
Око Аргоса
Тысячеглазого разорвали и выбросили. Но всевидящий не умер весь: из брошенных останков очнулись два величайших ока — и каждое унаследовало свою половину его расколотого разума. Одно стало Оком Аргоса, что помнит любовь и отвагу. А другое — тьму.
Око тьмы
Вот откуда взялся Даймон. Он — не пришелец из преисподней, а тёмная половина прозревшего свидетеля, обретшая собственную волю.
«Даймон Белоглазый унаследовал тёмный взгляд Аргоса на мир. Он вознамерился очистить этот мир и заморочил монстров долины, чтобы те помогали ему в его цели».
Око Аргоса
Задумайтесь, чего он хочет. Не власти, не золота, не мести — он хочет очистить мир от зла. По сути, желание благое, почти святое. Беда в том, что Даймон унаследовал лишь ту половину зрения, что видит одну тьму. Для него мир — сплошная порча, которую надо выжечь. А кто видит вокруг только зло, тот рано или поздно решит, что и мир весь достоин лишь костра.
Очищение, ставшее заразой
И вот чем оборачивается его крестовый поход за чистотой. Тот, кто взялся выжигать зло, сам сеет его щедрее всех.
«Даймон Белоглазый руками своих прислужников обращает монстров в рабов. Однажды преображённые, они уже не подлежат искуплению».
Око Аргоса
Он порабощает и уродует всё живое в долине, обращая зверей в бездушных рабов «без надежды на искупление»; сильнейшее его оружие — обратить жертву в камень, обездвижить намертво одним касанием. И он всё ширится: раздвигает владения, тянет свою порчу дальше и дальше, мечтая охватить весь мир. Вот она, горькая насмешка судьбы: существо, что поклялось очистить мир от зла, стало в этом мире самым ненасытным его источником. Очищение обернулось заразой.
Две половины одной головы
В этом весь урок Даймона — и он старше любых войн. Даймон не злодей по природе; он благородная мечта, ослепшая на один глаз. Он — вечное предостережение о том, что бывает с праведником, который смотрит слишком долго в одну лишь тьму: он проникается уверенностью, что мир прогнил насквозь, — и в порыве его выскоблить сам становится тем, что ненавидел.
И есть в его судьбе последняя, самая точная деталь. Остановить Даймона под силу не богам и не героям в одиночку — а лишь его собственной второй половине. Око света, что помнит любовь и отвагу мира, само выковывает средство сразить око тьмы. Свет и мрак, что были когда-то единой головой одного всевидящего существа, теперь должны уничтожить друг друга. Ибо взгляд, что видит только тьму, — это тоже слепота; и порой, чтобы её одолеть, нужен тот, кто ещё помнит, ради чего мир стоит хранить, а не жечь.