Проклятие Von Hellmann · II. Дневник Лидии
Готическая трагедия о мятеже, тёмном контракте и девушке, что потеряла саму себя
Источник По внутриигровой книге «Lidia's Diary»
Не всякая трагедия Адена гремит войной богов и драконов. Иные умещаются в тонкую тетрадь, забытую в тёмном замке под Rune, — в дневник юной девушки, что своей рукой записала, как гибнет её дом и как исчезает она сама. Её звали Лидия фон Хеллманн. Вот её история — её же словами.
Комета в месяц Шилен
Всё началось с дурного знака. «Восьмой день месяца Шилен. Комета горит ярче прежнего», — выводит Лидия первую запись, и тут же, будто оправдываясь, добавляет: «Надеюсь, неправда то, что говорят, — будто в месяц Шилен всегда случается беда». В самом календаре Адена месяц носит имя богини смерти, и комета над родовым замком фон Хеллманн вспыхнула недаром.
Дом фон Хеллманн был не просто знатью. То был древний род-страж земли Rune, чьё призвание, как напомнит позже брат Лидии Eilhalder, — «оберегать саму Rune, а не королевскую фамилию». Гордый дом с гордым долгом. И этот-то долг станет трещиной, в которую войдёт тьма.
Незнакомец в чёрном
«Отец в последнее время сам не свой, — тревожится дневник. — Они с братом засиживаются в разговорах до глубокой ночи». В дом зачастили странные гости, которых отец, вопреки обычаю, вёл прямо в свой кабинет, без угощений и учтивых бесед.
А потом появился он. «Тринадцатый день месяца Шилен. Сегодня я встретила незнакомца по имени Nidrah! Дивный чёрный плащ и внушительные усы! Роза говорит, он — Тёмный Маг! Что он здесь делает?» Наивный девичий восторг — и первое дыхание бездны. Nidrah явился «по делу, что не имеет отношения к нашей семье», и что это за дело, Лидия так и не поймёт до самого конца.
Соблазн мятежа
За чашкой чая, поданной гостю, Лидия подслушала то, что перевернуло её мир. «Отец без умолку твердил о том, чтобы начать революцию! О чём он только думает?» Старый лорд, надломленный прошлой войной — в ней погиб даже единственный брат бедной служанки Розы, — поддался речам Тёмного Мага. Королевская власть Rune давно висела на волоске, и Nidrah нашёптывал: дом фон Хеллманн призван защищать землю, а не немощный трон. Брат Eilhalder согласился. Отец всё больше времени проводил с чародеем, забросив дела и срываясь на всех, «будто ему нужно что-то доказать».
А Тёмный Маг обхаживал и саму Лидию. На её приглашение он согласился слишком легко, ни разу не попрекнув её сбивчивыми приготовлениями. И, уходя, обронил странное: «Что бы ты ни решила, в страшные времена всегда храни мужество.» Мужество. Это слово он повторит ещё не раз — как заклинание, как капкан.
«Меня предали! Все мертвы»
Тридцатый день месяца Шилен — канун мятежа. «Я не смогла отговорить Отца. Слова Nidrah звучали слишком убедительно…» А наутро дневник обрывается двумя строками, от которых стынет кровь:
«Меня предали!»* *«Все мертвы».
Мятеж дома фон Хеллманн захлебнулся в крови. Отец, брат, слуги — все погибли. Тёмный Маг, что толкал их в пропасть, исчез, «смеясь, что все мы обмануты, и он ничего не может поделать». Гордый род-страж Rune был стёрт за одну ночь — ровно так, как предвещала комета в месяц богини смерти.
Тёмный контракт
Но настоящий ужас начался после. Осиротевшая, обезумевшая от горя Лидия «страшными уловками» пробилась к Nidrah посреди его тёмной церемонии — «Тьмы Бездны». И маг заключил с ней контракт, какого не заключают в здравом уме.
Он держал её руку в ночи и шептал на «потустороннем языке» одно понятное слово — «мужество, мужество». Он спрашивал: чего ты желаешь больше всего на свете? Чем не готова пожертвовать? Она ответила честно — и потеряла то, что назвала, не в силах после вспомнить даже что именно. «Он обвиняет меня в том, что я предала семью, свою жизнь, своего бога и даже сам закон природы».
Дальше дневник рассыпается. Меняется почерк. «Я гляжу в зеркало — и на меня смотрит её лицо, но зеркала нет! Только образ. Где мои воспоминания? Он что-то сделал со мной!» Печатью на контракте стал Цветок Луноликий на её заколке: «Скрепляю это моим древним, давно забытым именем». Лидия перестала быть Лидией.
Та, что осталась в замке
Последние страницы — уже не дневник, а бред распадающейся души, круг без выхода:
«…она мертва. Я здесь одна, и она мертва. Кто она? Я здесь. Кто она? Мы заключили сделку. Какую сделку? Я сказала, что сделаю это. Что сделаю? Я потеряла это. Что потеряла? Кто он?»
Девушка и то, чем она стала, разделились и потеряли друг друга. Лидия фон Хеллманн осталась в мёртвом замке — не живая и не совсем мёртвая, тень, что помнит своё имя лишь как «давно забытое».
И всё же от неё остался голос. Спустя годы, когда чужак-искатель находит в руинах сокровище дома и оброненную заколку с Луноликим Цветком, приходит записка — «Письмо Лидии»:
«Благодарю, что нашёл сокровище нашей семьи! Жаль, что не могу поблагодарить тебя лично. Я следила за тобой, хоть и знала, что не должна… Скажи, у тебя моя заколка? Я потеряла её после одной сделки с магом. Если она у тебя — прошу, верни мне».
Она всё ещё там. Всё ещё ждёт свою заколку — печать контракта, который отнял у неё имя. И всё ещё, из тьмы своего замка, тихо благодарит того единственного, кто вспомнил о доме фон Хеллманн.
Такова цена, которую платит гордость, соблазнённая тьмой. Дом, что клялся хранить Rune, пал не от врага, а от чёрного плаща и сладких речей о мужестве. А имя Тёмного Мага Nidrah, его «дело, не касающееся семьи», его церемония «Тьмы Бездны» в месяц Шилен — всё это лишь одна нить в той же паутине, что мы видели повсюду: там, где слабеет мир, богиня смерти всегда найдёт руку, готовую подписать контракт.