Маммон: золото мёртвой империи

Империи рушатся, боги уходят в сон, святые всходят на плаху — а золото остаётся. Есть в Адене сила, что пережила и Эльмореден, и его императоров, и самую войну света с тьмою: старая имперская монета. Её зовут Древней аденой, и там, где смолкли все прочие законы, всё ещё правит она. А правит ею — Маммон.

Монета мёртвой империи

Когда Семь Печатей раскололи мир надвое — на Владык Рассвета, владельцев замков, и Революционеров Заката, у которых нет ничего, — обе стороны сошлись в одном: расплачиваться друг с другом нынешней монетой они не станут. Только Древней аденой — золотом павшей тысячу лет назад империи.

«Древняя адена — та монета, что ходила во дни Империи Эльмореден. Её чеканили из чистейшего золота, куда высшей пробы, чем нынешние деньги. Говорят, чекан на обороте хранит таинственную силу…»

Торговец Маммона

Вдумайтесь в это. Империя пала, её города лежат в руинах, её род пресёкся на казнившем родную сестру Frintezza. Но её деньги — живы. Мало того: в подсвеченной ворожбою войне за Печати живы ТОЛЬКО они. «Ходит эта монета лишь среди Владык Рассвета да Революционеров Заката», — сказано о ней прямо. Ни рынок, ни лавка внешнего мира её не примет; а священная война богов — примет только её. Мёртвое золото мёртвой империи оказалось единственной твёрдой валютой на свете.

Гильдия из-под земли

И там, где заводится такое золото, всегда, как на запах, является Гильдия Маммона. Никто не знает, откуда они приходят и куда исчезают, — они выступают из тьмы лишь на срок Семи Печатей, в некрополях и катакомбах, куда обычному люду хода нет. Торговец, Кузнец, Чёрный Маркетир — все на одно лицо, и все с одним приветствием на устах.

«Да пребудет с тобой благословение Маммона! Мы, Гильдия Маммона, пришли издалека, чтобы показать тебе изысканнейшие товары».

Торговец Маммона

Маммон — не бог из числа Пятерых. Ему не строят храмов, о нём не поют жрецы. И всё же у него есть свои служители, своё «благословение» и свой культ, что тянется туда, где звенит монета. Маммон — это сама алчность, обретшая имя; дух наживы, что не творил мира, но давно научился им торговать. Его гильдия не спрашивает, кто ты и на чьей ты стороне: покажи Древнюю адену — и товар твой.

«Мы, гномы Маммона, не берём денег внешнего мира. Хочешь торговать — плати Древней аденой».

Кузнец Маммона

Гномы. Разумеется, гномы. Кому ещё было «уйти глубоко под землю» за лучшей сталью и лучшей ценой? Но это не дети Мафр, что куют во славу ремесла. Мафр — богиня изобилия, но она же и богиня краха, и мудрые из её народа всегда знали: жадность их погубит. Гномы Маммона — те, кто выбрал вторую половину этого пророчества. Они сменили наковальню веры на наковальню наживы и служат уже не богине-матери, а звонкому духу под её горами.

Печать Алчности

Из семи печатей три оспариваются в открытую — Познания, Раздора и Алчности. И вот тут кроется самое тёмное. Ибо Печать Алчности — это не про сундуки с золотом. Это про грех, что отпирает древнее зло.

Камни Печатей, которые обе стороны собирают по некрополям, — «осколки древней печати». А в описании каждого сказано без обиняков:

«Осколок древней печати. Собери их все — и сломай печать. Цена — десять Древней адены».

надпись на Красном Камне Печати

Собери и сломай. Ту самую печать, что император Эльмореден выковал силою Айнхасад, чтобы сдержать Шилен, богиню смерти. И каждый такой осколок оценён — в золоте. Разрушение величайшего оберега мира продаётся поштучно, по прейскуранту. Вот что такое алчность в Адене: не порок кошелька, а цена, за которую мир готовы разобрать на части.

А в награду тому, кто возьмёт верх в споре за эту Печать, отворяется Запретный Алтарь.

«Врата Запретного Алтаря отворяются — и мы наконец встречаем Мать Бездны Lilith. Она — наш злейший враг, что спит в Некрополе Святых».

из обетов Заката о Печати Алчности

За той же дверью Рассвет находит не Lilith, а её вечную противницу — святое пламя Anakim. Свет или тьма — но открывает к ним путь именно алчность. Жадность до Печатей будит то, что тысячу лет держали взаперти. Ничего удивительного, что покровитель этой Печати — торгаш из-под земли: где алчность, там всегда рядом и Маммон, готовый выручить за наличные.

Чёрный маркетир

И последний штрих, самый горький. Древняя адена — валюта святой войны, дань уважения павшей империи. Но у Гильдии Маммона есть тот, кто торгует и самим этим уважением.

«Из почтения к обычаям старой империи и Рассвет, и Закат платят Древней аденой. Обычаи, конечно, дело важное… да только с этими древними монетами ты нынче ничего на рынке не купишь, верно? Скажи-ка, не оттягивает ли тебе кошель лишняя Древняя адена? Я помогу».

Чёрный Маркетир Маммона

Вот и весь пафос священной войны в переводе на язык наживы. Возвышенное золото богов и империй Маркетир втихую меняет на обычную ходовую адену — по пятьсот тысяч в день, не больше, чтоб не спугнуть цену. Он же за отдельную плату избавит оружие от ненужной силы, он же приторговывает «редкостями, каких больше нигде не сыскать». Ему нет дела ни до Печатей, ни до Шилен, ни до того, свет победит или тьма. Для Маммона война богов — просто оживление на рынке.

Тихая печать

О Семи Печатях говорят как о битве Рассвета и Заката, порядка и мятежа, имущих и обездоленных. Но сквозь всю эту величавую вражду проходит одна незаметная нить — золотая. Пока Владыки и Революционеры проливают кровь за высокие идеи, Гильдия Маммона тихо снимает выручку с обеих сторон, и обе платят ей одной монетой.

В этом и есть предание о Маммоне. Империи он пережил, богов пересидит. Айнхасад и Шилен рвут мир пополам, святые всходят на костёр, ангелы и демоны бьются в запертых некрополях — а дух наживы просто стоит в тени с весами в руках и ждёт, когда за очередной осколок древней печати ему отсчитают его десять монет. Самая крепкая печать в Адене — не та, что сдерживает богиню смерти. Та давно продаётся по частям. Самая крепкая печать — алчность, и сорвать её не под силу никому.