В объятиях Шилен
Мир зовёт её дьяволицей и жжёт её знак на кострах — но для тёмных эльфов Шилен лишь та истина, которой не избежит никто: смерть, что всех уравнивает
Источник По диалогам жрецов Шилен (default 30359, 30422) и деревни тёмных эльфов
Произнеси имя Шилен в людском городе — и на тебя посмотрят как на безумца или еретика. Носи её знак на шее — и тебя сожгут на костре. Для всего Адена Шилен — богиня смерти, а значит, дьяволица. Но тёмные эльфы, что служат ей, знают о ней то, чего не желает знать напуганный мир: Шилен — не зло. Она — единственная истина, которой не избежит никто. А какой ценой она вообще стала богиней смерти, помнит лишь забытое племя на краю света.
Богиня необходимого конца
Мир видит в смерти только ужас. Тёмные эльфы видят в ней порядок мироздания — и в этом их вера мудрее, чем кажется.
«Шилен, Мать Бездны, — богиня, что правит судьбой и смертью. Шилен дозволяет всякой жизни быть конечной, и это она делает возможной смерть, дабы всё живое вернулось в своё изначальное небытие. Другие расы не понимают вечного круговорота рождения и смерти. Они видят лишь одну сторону смерти — и оттого боятся и ненавидят Шилен».
тетрарх Kaitar, чёрный жрец
Вот в чём откровение тёмных эльфов. Без смерти нет и жизни — есть лишь бесконечное, застывшее прозябание. Шилен не отнимает жизнь из злобы; она замыкает круг, возвращая всё сущее туда, откуда оно пришло. Ненавидеть её за это — всё равно что ненавидеть закат за то, что он гасит день. Тёмные эльфы просто увидели у смерти второе лицо, которого не разглядели прочие: не палач, а завершение.
Все равны в её покое
И есть в этой мрачной вере нечто неожиданно кроткое — то, чего не найти ни у одной другой религии Адена.
«Многие считают дурной приметой поминать Шилен, ведь она правит смертью. Иные и вовсе зовут её дьяволицей, а её последователей — язычниками. Но всё живое однажды умрёт. Как бы ни боялись Шилен, как ни бежали бы от неё, — в конце все упокоятся в её объятиях, завершив свой путь. Все равны в покое смерти Шилен».
тёмная эльфийка Kalinta
Перед Шилен нет ни королей, ни рабов, ни рас, ни званий. Гордый император и нищий, светлый эльф и тёмный, гоним ты или всесилен — все до единого однажды лягут в одни и те же объятия. Богиня, которую мир проклял, оказывается самой справедливой из всех: она одна не делает различий и никого не обходит. В её покое равны наконец все.
Голос мёртвых
Волю такой богини нельзя толковать наугад. Её слышат особые жрецы — тетрархи, что говорят с самой смертью.
«Я — прорицатель тьмы, избранный Гран Каином, отцом мрака. Я следую за Шилен, матерью бездны, и я — чёрный жрец, что толкует её волю. Из поколения в поколение мой род рождается со способностью предсказывать будущее, бросая кости мёртвых и вглядываясь в мёртвых».
тетрарх Kaitar
Их пророки читают грядущее по костям усопших, ибо кто, как не мёртвые, знает, куда всё идёт. За Гран Каином, отцом тьмы, и Шилен, матерью бездны, стоит всё тёмноэльфийское жречество; и в мире, где враги обступили их со всех сторон, дар говорить с мёртвыми — это способ уберечь живых.
Ересь и тайная вера
Мир не прощает такой веры. За знак Шилен на шее в людском королевстве ведут на костёр как еретика. И всё же — вот что удивительно — даже среди самих гонителей находятся те, кто втайне молится той же богине.
«Несмотря на гонения, есть тайные общества людей, что следуют богине Шилен. В известном смысле их вера — та же, что у тёмных эльфов. Знать бы только, кто они».
тетрарх Kaitar
И это не случайность. Смерть не принадлежит одной расе; она приходит ко всем — а значит, и вера в её богиню всплывает повсюду, сколько ни жги. Тайные людские культы, отступники-жрецы, что не понимают, отчего церковь дрожит при имени Гран Каина и Шилен, чудаки-лекари, влекомые к тайне жизни и смерти, — все они, сами того порой не зная, приходят к той же истине, что и тёмные эльфы. Костры лишь загоняют эту веру в тень; истребить её нельзя, покуда есть смерть.
Та, кого встретят все
Вот отчего тёмные эльфы так спокойны под ненавистью всего мира. Их богиню зовут дьяволицей — но эта «дьяволица» всего лишь ждёт у конца пути каждого, кто её проклинал. Их веру жгут на кострах — но пламя это гаснет, а Шилен остаётся.
Они не поклоняются злу. Они поклоняются честному принятию того, чего все прочие в ужасе бегут, — конца, что уравнивает всех и замыкает круг. В мире, что боится тьмы и гонит смерть с глаз долой, тёмные эльфы одни заключили с ней мир — и потому встречают её без страха. Ибо рано или поздно, шепчут они, в объятия Шилен придут все: и тот, кто её славил, и тот, кто жёг её знак. Разница лишь в том, что тёмный эльф придёт туда как к матери, а прочие — как к палачу.