Чужими руками: призыватели и Shakiel
Единственный маг, что бьётся не своей рукой, а чужой: о призывателях, что повелевают духами-сервиторами, и об ангеле Shakiel, что стережёт знание, которого они жаждут
Источник По внутриигровым журналам призывателей Keats Montague, Radyss и Noctisse (help 7110–7112)
Всякий маг Адена черпает силу — из стихий, из веры, из крови. И только один род магов не колдует сам: он повелевает. Призыватель бьётся не своей рукой, а чужой — рукой связанного им духа. А на исходе его пути стоит страж, что карает как раз за то, к чему призыватель тянется всю жизнь, — за запретное знание.
Маг заёмной силы
Суть призывателя проста и странна: он не мечет молний и не плетёт чар напрямую. Он призывает сервитора — духа, что сражается вместо него, — и всё его искусство в том, чтобы верно этим духом повелевать.
«В конечном счёте твой успех зависит от того, насколько хорошо ты управляешься с сервитором — мечом и посохом призывателя».
Keats Montague, «Журнал призывателя»
Сервитор для призывателя — и меч, и посох; его собственная сила почти вся вложена в способность приказывать чужому духу. Он говорит с духами далёкого Elyseum, с существами племени Kat, и связывает их своей волей. Как и орочий шаман, как маэстро Кхаватари, призыватель живёт заёмной мощью — и вся его судьба зависит от того, удержит ли он в узде то, что призвал.
Учёные духов
Оттого призыватели — прежде всего учёные. Их основатели оставили после себя не подвиги, а журналы: тщательные записи о духах, ангелах и запретных книгах.
«Я изучил труды о высшем духовном воинстве света… и сопоставил их с рассказами духов племени Kat, призванных из Elyseum. Я узнал важные вещи…»
Keats Montague, призыватель 1-го круга, Год Империи 1499
Keats Montague, Radyss, Noctisse — призыватели ещё имперской эпохи, что рылись в еретической литературе, разбирали природу «Небесного воинства ангелов» и оставляли знание тем, кто пойдёт следом. Но именно эта учёная жажда запретного и приводит их к тому, кто такую жажду карает.
Shakiel, страж видения
Ибо у знания, к которому тянутся призыватели, есть свой грозный сторож.
«В Книге Мудрости Храма Айнхасад записано, что Shakiel, страж видения, карает кощунственных учёных, что льнут к еретическим писаниям. Полагают, что этот высший дух света был призван, дабы очищать религиозные секты, враждебные Храму Света, ещё в эпоху Эльмореден».
«Журнал призывателя»
Shakiel — не чудовище, а серафим, высший дух света. Его призвали ещё во дни Эльмореден, чтобы карать вероотступников и книжников, что тянулись к запретному. И вот в чём горькая ирония: призыватель — сам такой книжник, охотник за тайным знанием духов, — и на пороге мастерства встречает именно того, кто создан наказывать за это.
Один на один
Испытание призывателя жестоко в своей чистоте. Shakiel является лишь тому, кто в одиночку обращается к Скрижали Видения, — и один на один его и надо одолеть.
«Shakiel всегда должен быть встречен в одиночку. Он является, когда к скрижали приходит один-единственный человек. Если на него нападёт кто-то, кроме самого призывателя, он исчезнет».
«Журнал призывателя»
Ни товарищ, ни отряд тут не помогут — стоит чужой руке коснуться серафима, и он растворяется. Призыватель остаётся с ангелом наедине, и в бою у него нет ничего, кроме его сервитора: он должен следить за Терновым Венцом стража и вовремя приказать духу остановить удар. Иными словами, и здесь всё решает не своя рука, а то, насколько хорошо он повелевает чужой.
Тот, кто велит другим
В этом весь призыватель. Его сила — в чужих руках; его мастерство — в приказе; и даже высшее его испытание он выигрывает не собственным клинком, а тем, как ловко направляет связанного духа. Мага, что живёт заёмной мощью, и судят по заёмной мощи: сумеешь ли ты повелевать даже перед лицом ангела?
Так призыватели закрывают собой ряд легенд о том, как выковывается герой. Дуэлянт платит телом, рыцарь — честью, орк — кровью; а призыватель не платит собой вовсе — он всю жизнь велит платить другим. И оттого его главный урок, быть может, самый трудный из всех: научиться держать в узде силу, что тебе не принадлежит, — и не дать ей однажды начать повелевать тобой.