Beleth: чародей, ставший демоном

Демонов Аден навидался. Но страшнее прочих тот демон, что родился человеком, — и не просто человеком, а лучшим из лучших. Beleth не приполз из бездны и не был низвергнут с небес. Он вышел из Башни Слоновой Кости, храма человеческой магии, первым учеником своего выпуска. А кончил тем, что едва не оборвал историю мира.

Тот, кому не суждено было умереть

О том, кем он был вначале, спокойнее всего говорит старик по имени Hardin — тот, что и сам знает о Beleth больше, чем хотел бы.

«Beleth был магом, что окончил Башню Слоновой Кости ещё в эпоху Эльмореден. Но сила его была так велика, что впору сказать: ему и умирать-то не было суждено. А оттого, что он обратил эту силу лишь на потворство собственной алчности, его после и прозвали демоном…»

Hardin

Вот в чём весь ужас: Beleth не был бездарем, которого совратила зависть, или изгоем, которого озлобила обида. Он был гением — магом такой мощи, что сама смерть, казалось, обходила его стороной. И всю эту богоданную силу он положил на одно — на утоление собственной жадности. Демоном его сделала не бездна. Демоном его сделал он сам.

Господин, что уравнивает всех

Тьма Beleth не грубая. Он не тиран с плетью — он соблазнитель. И совращает он самой красивой из добродетелей. Лучше всех это понял старый рыцарь Eric Ramsheart, что всю жизнь учил молодых беречься именно такого зла.

«Beleth — соблазнитель. Его ловушка выстроена на равенстве, на этой безусловной добродетели! Он ко всем относится одинаково. То есть — уничтожает и растлевает всех без разбора».

Eric Ramsheart, рыцарь

В этом весь его яд. Beleth шепчет, что все равны, что нет ни защитника, ни защищаемого, ни хищника, — и под видом высшей справедливости стирает всякую разницу между добром и злом, стражем и убийцей. А где стёрта разница, там гибнет всё: «он ко всем относится одинаково — значит, губит всех». Оттого рыцари Адена и поныне зовут своим тайным врагом не какого-то дракона, а именно это искушение равнять и обнулять — «зло, что живёт в сердце всякого рыцаря».

Когда мир едва не кончился

От тихого шёпота Beleth перешёл к делу. Он раздвигал свои владения тёмной силой, и цель у него была одна — власть над всем миром.

«В ту пору демон Beleth всё ширил свои владения злой своей силой в жажде мирового господства, и оттого множество людей ввергнуто было в бедствие, и мир едва не пришёл к своему концу».

Lilith, эльфийка-певчая

Это не фигура речи. Эльмореден — величайшая империя, что знал Аден, — трещал по швам под натиском одного-единственного чародея. Beleth поднимал мёртвых: его «тёмное войско» состояло из нежити, а вёл её Рыцарь Смерти Mordreous. Его чёрная магия сеяла ужас, от которого бежали даже храбрецы. Пустоши Gludio, где стоял его замок, и по сей день — выжженная земля, спустя тысячу с лишним лет так и не оправившаяся от той войны.

Война, что подняла весь мир

Против одного человека ополчился целый мир. Маги Башни Слоновой Кости повели войну; император Эльмореден собрал под знамёна всех, кто откликнулся. Пришли эльфы — та самая Lilith со своим Theon, посланники светлого народа. Пришли даже орки: по просьбе людского владыки племя Urutu прислало отборный отряд.

«Когда меж демоном Beleth и империей Эльмореден вспыхнула война, мы, орки, по просьбе людского императора выслали отборную дружину! И покуда хилые людские солдаты бежали прочь от тёмного войска, Kiruna одна ревела победу — валила сотни мертвецов и своей рукой сразила Рыцаря Смерти Mordreous!»

Провидец Somak

Так рождались герои той эпохи: орочья воительница Kiruna, что пела гимны победы там, где люди бросали строй; эльф Theon, лучший из Храмовых Рыцарей. А ещё — големы: и Beleth, и маги Башни гнали в бой рукотворных исполинов, и брошенные ржавые тела их до сих пор валяются в тех пустошах. Против прародителя всякой скверны мир впервые за долгие века встал плечом к плечу — эльф, орк и человек в одном строю.

Запретным против запретного

Обычным оружием такого врага было не взять. И в последней битве маги Башни Слоновой Кости пошли на то, чего клялись не делать никогда, — на запретную магию.

«В последней битве, когда маги Башни Слоновой Кости пустили в ход запретную магию, чтобы сковать Beleth, я была тяжко ранена. А очнувшись много месяцев спустя, узнала, что потеряла того, кого любила больше собственной жизни».

Lilith

Печать легла на Beleth — но цена была страшной. Theon пал, до последнего сдерживая армии нежити, чтобы дать союзникам отойти; тела его так и не нашли. Lilith очнулась вдовой. Земля Gludio обратилась в мёртвую пустошь. Мир уцелел — но заплатил за это тем же, чем платил Beleth: запретной силой, которой не место под этим небом. Башня спасла Аден тем самым злом, ради борьбы с которым и создавалась.

Жив ли он?

И вот главный вопрос, от которого веет холодом. Beleth не был убит. Его запечатали. А печать — не могила.

«Beleth был злым чародеем, коего звали ещё и демоном. Давным-давно маги Башни Слоновой Кости сковали его силу. Но говорят, никто не ведает, мёртв он или всё ещё жив».

Верховный жрец Biotin

Никто не знает. Тысячу лет спустя в пустошах Gludio всё ещё рыщут культисты «ордена Beleth», что оскверняют древние святыни и ищут останки демона; иные из них с его именем на устах и умирают. Прежде мирная земля так и лежит бесплодной — не то надгробие павшему злу, не то темница, в которой оно дремлет. И покуда никто не может сказать наверняка, спит ли Beleth или мёртв, каждый его последователь — это тихий стук в дверь, которую однажды уже пришлось запирать ценой целой страны.

Чтобы не было второго Beleth

У этой истории есть тихий, светлый хвост — и он объясняет, почему люди учатся магии там, где учатся. Ещё до войны Theon и Lilith дали обет: если мир уцелеет, они останутся среди людей и научат их волшебству — не ради власти, а ради «согласия и сбережения», чтобы не было второго Beleth. Оттого-то на острове, где начинают путь новички-люди, издревле и стоят эльфийские наставники магии.

В этом весь урок его судьбы. Beleth — не тёмный бог и не исчадие бездны; он человек, которому дали слишком много и который обратил дар в жадность. Аден ставит его рядом с императором Баюмом — с тем, кто тоже дотянулся до силы богов и был ею же погублен: «возгордились они и возомнили о себе, как Баюм и Beleth». Разница лишь в том, что Баюм был обманут гордыней в один час, а Beleth растлевал себя сам, год за годом, шепча — сначала другим, потом себе, — что все равны и всё дозволено. Мир победил его запретным колдовством и мёртвой пустошью. Но настоящую победу над Beleth одерживают тише: всякий раз, когда защитник отказывается поверить, что нет разницы между тем, что он бережёт, и тем, от чего бережёт.