Владыки Смерти: страх, ставший плотью

У всякого чудовища Адена есть родословная. Драконы — осколки войны богов, нежить — работа некромантов, звери — порождения земли. И только про дьяволов ни одна книга не скажет, кто их родил. Потому что их никто не рожал. Дьяволов Адена — боятся до тех пор, пока страх не обретает плоть.

«Иногда мысль становится столь огромной, что воплощается в нечто осязаемое. Владыка Смерти и некоторые другие дьяволы обязаны самим своим существованием страху, который они внушают жертвам. Соборная мысль существует с древних времён — и с веками она лишь крепла».

«Кровь и её значение», запретная книга Адена

Так тёмное богословие объясняет самых страшных существ материка — Владык Смерти. Их знают по именам: Hallate, что штурмом взял Башню Дерзости; его генералы Kernon и Длиннорогий Golkonda; Ipos, осевший на пепелищах; Shax, вползший туда, куда дьяволу входа нет. Это рассказ о том, как воплощённый страх собрал армию, добыл себе оружие у смертного кузнеца, объявил войну ангелам — и как жадность, слабость вполне смертная, стала трещиной в его броне.

Оружие для ада куёт смертный

Армии тьмы не хватало одного — оружия, способного ломать святыни. Ни один демон не выкует его сам: дар творения дьяволам не дан. И тогда к лучшему кузнецу королевства пришли не с угрозой, а с предложением.

Гном Maestro Reorin, один из десяти великих мастеров, всю жизнь мечтал о шедевре, который войдёт в историю. Владыка Смерти пообещал ему именно это.

«Это был злобный Владыка Смерти Hallate. Тот, кто ведёт армию тьмы… кого зовут дерзким захватчиком и заклятым врагом ангелов. Он сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться: пообещал помочь сотворить шедевр, что войдёт в историю. Не слушая мольбы моей милой жены, я согласился… и угодил в ловушку демона. Так он забрал мою возлюбленную Reiria…»

Maestro Reorin

Кузнец получил инфериум — металл времён Гигантов, что крепче мифрила и пахнет серой, — и выковал инфериумные скипетры. Расплатились с ним по-дьявольски: жену забрали, а её душу упрятали в гроб к Вестнику Шилен Cabrio, чтобы мастер до конца дней работал на тьму молча. Шедевр состоялся — только в историю он вошёл не как венец ремесла, а как таран, которым ад проломил небо.

Лестница из демонов

Сотни лет Башню Дерзости хранило Платиновое племя — ангельская рать, чей силовой заслон не пропускал внутрь никого. За этим заслоном, на вершине, заперта главная тайна башни — безумный император Баюм и всё, что осталось от его сделки с вечностью.

Скипетр Reorin в руках Hallate разбил этот заслон. В пролом хлынул легион, и башня этаж за этажом обратилась в поле вечной битвы неба и ада. Исследователь Euclie, из первых смертных, проникших внутрь, описывал захватчика без обиняков.

«Это бесстрашный демон, что привёл в Башню Дерзости легион своих приспешников. Среди его свиты — Длиннорогий генерал Golkonda и ужасающий Kernon, но страшнее всех сам Владыка Смерти Hallate: он способен в одиночку убить шестерых ангелов разом. Это воплощение зла в чистом виде».

исследователь Euclie

Люди, пробравшиеся в башню следом, выучили её новую географию как строение армии. Внизу, на третьем этаже, — ставка самого Hallate: исследователи в один голос советуют обходить её стороной и никогда не смотреть в глаза Владыке Смерти и его челяди. Выше окопался Kernon. Ещё выше, почти у самой вершины, — Длиннорогий Golkonda. Армия страха не просто заняла башню — она ползёт вверх, ступень за ступенью, к запертому наверху императору. Что именно Hallate ищет на вершине, не знал даже Euclie; но из мастерской Reorin шёпотом добавляют: там хранится кровь проклятого рода Шунаймана — та самая, что отпирает печати.

Есть в этой войне и горькая ирония, которую Euclie отмечал с честностью учёного: пока ангелы держали заслон, в башню не мог войти и ни один смертный. Дорогу людям открыл демон. Каждый искатель приключений, поднимающийся сегодня по этим этажам, идёт по пролому, который пробил Hallate.

Братья расползаются

Пока легион Hallate воюет за башню, его братья по титулу заняли позиции далеко за её стенами — и каждый выбрал место со смыслом.

Владыка Смерти Ipos осел в Раскалённых Топях — выжженной, дымящейся пустоши к югу от Адена, где сама земля выглядит так, будто по ней уже прошёл ад. Страху не нужно строить себе логово: он селится там, где пейзаж работает на него.

Страшнее выбор Владыки Смерти Shax. Его находят не на пустоши — а внутри Некрополя Апостолов, древней святыни, где чтят серафима света Anakim. Когда Семь Печатей отворили запечатанные некрополи, в открытые двери вошли не только паломники Рассвета и Заката. В освящённые залы, куда столетиями не ступала тьма, вполз дьявол — и остался там, как насмешка над самой идеей святыни. Смертные, ломавшие печати ради власти и золота, вряд ли задумывались, для кого ещё они отпирают двери.

Челядь страха

Воплощённый страх обрастает хозяйством, как всякий завоеватель. По этажам башни снуют служанки и стражи Hallate — у Владыки Смерти есть буквальная челядь, и её прах алхимики Адена скупают на реагенты для своих смесей: мир умеет приспособиться к чему угодно, даже к торговле пеплом ада. Служат Владыке и живые. Гильдейские вестники предупреждают друг друга о ведьме Lillian — «ведьме Hallate», чьё появление у людских дорог само по себе считается дурным знаком: она славится танцем проклятия, и устав гильдии прямо запрещает к ней приближаться. Страх, обретший плоть, вербует смертных так же легко, как внушает ужас.

Трещина в броне: жадность

А теперь — развязка, и она неожиданно человеческая. Скипетры Reorin, оружие всей этой войны, хранятся у трёх демонов Башни как величайшая драгоценность. И именно здесь страх даёт слабину.

Длиннорогий Golkonda так одержим силой своего скипетра, что вынимает его из сундука снова и снова — и однажды просто забывает запереть замок. Сундук самого Hallate раскалывается при падении хозяина. То, что должно было лежать за семью печатями ада, оказывается добычей смертных: искатели, посланные старым кузнецом, выносят из башни все три скипетра — и Reorin, когда-то ковавший их для демона, переплавляет собственный позор в клинок для героя, которому пророчено перекроить облик мира.

Оружие, рождённое сделкой со страхом, обращается против страха. В этом и есть итог всей повести о Владыках Смерти. Если верить запретной книге, дьявола нельзя убить окончательно — пока Аден боится, соборная мысль будет вновь и вновь лепить ему плоть. Но у этой монеты есть вторая сторона, и она обнадёживает: существо, сотканное из чужого ужаса, смертно ровно настолько, насколько смертен сам ужас. Каждый, кто поднялся по этажам башни и вышел оттуда живым, доказывает Адену простую вещь: в глаза Владыке Смерти смотреть, может, и не стоит — но бояться его вечно никто не обязан.