Дети пламени

Спроси орка, отчего его народ так одержим силой, и он не пожмёт плечами. Он расскажет тебе миф — о пламени, из которого вышел первый орк, и о холодном мире, что это пламя погасил. Ибо орки — дети огня, потерявшие свой огонь, и вся их жизнь — попытка отвоевать его обратно.

Отец, рождённый из пламени

Их бог — Паагрио, Владыка Пламени, бог огня и войны, и он же — творец всех орков. С него и начинается орочья история.

«Вначале был Паагрио пламени, и из горячего огня Паагрио вывел отца орков. Волосы его были красным заревом, глаза — чистым белым огнём, пепельный дым валил из носа и рта, когда он дышал, а в жилах кипела кровь горячее лавы! Оттого он был могущественнее всякой живой твари!»

Gantaki Zu Urutu, о происхождении расы

Вот каким был первый орк — сгусток живого пламени, сильнейший из всего, что дышало. Но родился он на небесах, а спустился на землю, в мир четырёх стихий, — и мир его остудил.

Мир, что остудил огонь

То, что случилось дальше, и есть сердце всей орочьей веры.

«Когда он сошёл с небес, жар его тела начал остывать от силы воды. Его лавовая кровь стала твердеть от силы земли. Его дым развеяла сила ветра. Отец орков был жалок, ибо утратил свою изначальную мощь, — но бог Паагрио научил его, что, если неустанно закалять тело трудом и битвой, он вновь может стать сильным. С тех пор его потомки гонятся за силой и мощью, и отсюда начинается слава нашей кровавой истории!»

Gantaki Zu Urutu

Вот откуда всё. Орк — не просто злой и сильный дикарь; орк — это существо, что помнит себя пламенем и знает, что мир украл у него эту силу. Вода остудила его кровь, земля сковала её, ветер развеял его дым. И единственный путь назад, к утраченному величию, что указал Паагрио, — битва и муштра. Оттого орк дерётся не из злобы и не ради добычи. Он дерётся, чтобы вернуть себе то, кем был при рождении. Каждый бой для него — не грабёж, а богослужение.

Сила как молитва

Из этого мифа вырастает вся мораль орков — простая и беспощадная. Раз слабость есть падение от изначального огня, то стать сильнее всего живого — священный долг каждого орка.

«Как учит нас бог Паагрио, мы должны неустанно стремиться стать сильнее всех прочих тварей, что живут на свете».

Khavatari Toruku

Отсюда и Kabart — древнее боевое искусство орков, что превращает само тело в смертельное оружие: без мечей и копий, одними стремительными движениями и точными ударами. Мастера Kabart вроде Rosheek уходят поститься и медитировать в снежную пустошь — и в борьбе с холодом и голодом чувствуют, как внутри разгорается «боевой дух, что пылает, как пламя». Так орк раздувает в себе тот самый огонь, что остудил при рождении мир: не молитвой, а болью, трудом и дракой.

Повелители духов огнём

Даже магия у орков — не то, что у прочих. Их шаманы не поклоняются духам и не изучают чары как науку; они повелевают.

«Заклинания орков — это власть над духами через могущество огня! Мы совсем иного уровня, нежели эльфы, что чтут духов как божеств, и люди, что путают магию с наукой!»

Tataru Zu Hestui, шаман племени Hestui

Где эльф просит духа, а человек рассчитывает формулу, орочий шаман приказывает — и духи повинуются авторитету пламени. Даже в волшбе орк остаётся собой: он не склоняется и не изучает, он берёт силой. Огонь Паагрио горит и в его кулаке, и в его заклинании — везде одна и та же власть, что не знает страха и не терпит слабости.

Вечное возвращение к огню

Вот отчего орки такие, какие есть. Их не «сделали злыми» — они помнят себя пламенем и всю жизнь тянутся обратно к нему. Для народа огня слабость — не беда, а грех, единственный настоящий грех; а битва — не жестокость, а путь домой, к той изначальной мощи, что отняли у них вода, земля и ветер.

Пусть другие расы видят в орках лишь ярость и дым. За этой яростью — тоска по утраченному совершенству и вера, что его можно вернуть, если драться и закаляться до конца. Дети пламени не просят у мира ни жалости, ни места; они отвоёвывают своё — удар за ударом, бой за боем, раздувая в стынущей крови тот огонь, из которого их когда-то вывел Паагрио. Такими орки и помнят своих величайших — как Kiruna Храбрую, чью бесстрашную доблесть шаманы и поныне призывают в обряде боевого духа. И покуда горит его вечное пламя, орк верит: однажды он снова станет тем, кем был вначале, — сильнейшим из всего, что дышит.