Стражи Матери-Древа
Прекрасные хранители священного древа эльфов, за чьей безмятежной маской — лютая ненависть ко всем прочим народам
Источник По внутриигровой книге «Record of the Guardian of the Mother Tree» (help 7094)
Эльфы — народ света, воды и памяти, а сердце их мира — священное Мать-Древо, к которому они возвращаются из любых странствий. Тех, кто его стережёт, зовут хранителями Мать-Древа, и со стороны они — само воплощение эльфийской безмятежности. Но за этой безмятежностью прячется тайна, которой эльфы стыдятся: под маской стража кипит лютая ненависть.
Непосильная стража
Оберегать святыню целого народа — не та работа, что оставляет душу в покое. Вечное, неусыпное напряжение год за годом стачивает выдержку хранителя, и, чтобы не выдать себя, он прячет лицо за маской спокойствия.
«Хранителям Мать-Древа выпала нелёгкая доля. Постоянное напряжение стачивает их выдержку, и оттого они прячут свои чувства за маской».
«Запись о Хранителе Мать-Древа»
Маска держит мир снаружи в неведении. Но она же запирает внутри то, что копится годами, — и рано или поздно это находит выход.
Ненависть под маской
А выходит наружу самое неэльфийское, что можно вообразить. Не мудрость, не печаль — злоба.
«Их досада оборачивается лютой ненавистью ко всем прочим расам. Они безнадёжно циничны и мрачны».
«Запись о Хранителе Мать-Древа»
Вот горькая изнанка эльфийского света. Тот самый народ, что чтит любовь и красоту, ставит у сердца своей святыни стражей, которые в глубине души презирают всех, кто не эльф, — цинично, безнадёжно, без исключений. Прекрасная безмятежная стража Мать-Древа — это маска на лице ненависти. И чем святее то, что они берегут, тем чернее становится то, что копится под маской.
Ритуал, что стоит жизни
И есть у хранителей нечто ещё более тёмное — обряд, о котором даже они сами не всё понимают.
«Они часто превратно понимают ритуал жертвоприношения жизни хранителя».
«Запись о Хранителе Мать-Древа»
Ритуал, в котором в жертву приносят саму жизнь стража. Не врага, не чужака — своего же. Служение древу требует не только маски и ненависти, но и готовности отдать жизнь; и даже сами хранители не до конца понимают, ради чего. Из такого обряда и выходят те, кого выбирают в стражи.
Panacea
Одного из них знают по имени — Panacea. Он был порождён именно таким обрядом хранителя.
«Panacea был порождением как раз такого ритуала хранителя. Он долго и упорно оттачивал боевые искусства, что позволяли ему отсекать от разума любые помехи. …Уже то, что его избрали хранителем Мать-Древа, — свидетельство его превосходства».
«Запись о Хранителе Мать-Древа»
Он выучился отсекать от разума всё лишнее — все помехи, всякий шум мыслей; в этом его сделали безупречным. Но у такой брони есть слабое место, и оно не в клинке. Разум, запертый на все засовы от посторонних мыслей, беззащитен перед одной-единственной — перед ненавистью, обращённой на него самого. Мастер, отсекший все чувства, всё равно уязвим для того чувства, что копил под маской всю жизнь.
Тень у корней
Такова цена, что платит народ света за свою святыню. У самых корней Мать-Древа — не только память и любовь Эвы, но и маска, ненависть и обряд, что берёт жизнь хранителя. Те, кто бережёт самое прекрасное, что есть у эльфов, платят за это самым уродливым, что в них есть.
В этом и весь мрачный урок хранителей: преданность, доведённая до предела, легко сворачивает в свою противоположность. Отгородись от всего мира ради одной святыни — и однажды возненавидишь весь этот мир. Маска, что хранит покой снаружи, копит яд внутри; а тот, кто отсёк все чувства, кроме долга, рано или поздно обнаружит, что под долгом всё это время тлела ненависть. Даже у самого светлого древа есть тень — и падает она от тех, кто стоит к нему ближе всех.